Писатель-фантаст Денис Морозов

Читать книги фэнтези бесплатно!

Глава 5. Летающий демон

Коридор вел их все выше и выше. Прямой и ровный ход то и дело уходил ввысь, превращаясь в крутую лестницу с высокими ступенями, на которые приходилось карабкаться. Тихоня лез первым и тащил за собой Белянку, хотя та справлялась и сама. Девушка резво подпрыгивала и цеплялась за мшистые края камней, проявляя при этом такую ловкость, что Тихоня невольно ей залюбовался.

До вершины пирамиды оставалось уже недалеко – они поняли это по тому, что в наклонных стенах появились узкие прорези, через которые на темные стены падали солнечные лучи. Сами стены оказались покрыты диковинными узорами и выпуклыми рельефными изображениями. Диковинные существа с длинными шеями и круглыми головами то неслись в бой на огненных колесницах, то танцевали, взявшись за руки.

- Это, наверное, демоны! – испуганно пропищала Белянка. – Смотри, какие они страшненькие!

- Если они и были демонами, то давно уже исчезли, - попытался успокоить ее Тихоскок. – В этой пирамиде уже многие тысячи лет нет ни души.

- А чьи это кости хрустят под ногами? – не унималась его подруга.

- Это животные. Или птицы, - не слишком уверенно отозвался Тихоня.

Тесный коридор вывел их к тупику, кончающемуся глухой стеной. На замшелых камнях виднелось рельефное изображение такого же странного существа, расставившего в стороны ноги и руки. Тоненький лучик света из прорези в дальнем конце коридора падал ему на кудрявую голову.

- Куда дальше? – растерянно спросила Белянка.

- Тут не может быть тупика! – проговорил Тихоскок. – Если я правильно представляю архитектуру этого сооружения, то коридоры должны быть сквозными. Мы сейчас на западной стороне. Этот проход должен вести к восточному склону, где будет такая же прорезь в стене. Может, нам удастся выбраться через нее и сбежать?

- Нет тут никакой прорези! – рассердившись, сказала Белянка. – Какой прок от твоих теорий, если они ничем не могут помочь?

Тихоня скрипнул зубами – упрек подруги задел его за живое. Чтобы продемонстрировать ей бурную деятельность, он начал обшаривать ладонями поверхность стены, хотя и не видел, что полезного на ней можно найти.

- Ну, и что? – скептически подначивала Белянка, глядя на его потуги.

- Не мешай мне. Не видишь, я занят? – раздраженно бросил он.

- И чем же ты занят, позволь спросить? Щупаешь камни?

- Да вот, представь себе! А будешь болтать под руку – брошу камни и начну щупать тебя.

- Ой, видали мы таких щупальщиков! – наморщила носик Белянка.

Она легонько оттолкнула его от себя. Рука Тихони соскользнула с ровной поверхности и надавила на податливый камень, который ушел внутрь стены. Сама стенка при этом скрипнула и немного повернулась вокруг центральной оси.

- Ой, она открывается! – радостно заверещала Белянка.

Однако приоткрылась всего лишь узенькая щель, из-за которой повеяло затхлой сыростью.

- А я что говорил? Тут проход! Помогай мне! – сердито прикрикнул Тихоня, налегая на стенку плечом.

Подруга тут же присоединилась к нему. Вдвоем они сдвинули стенку с места и заставили ее повернуться еще больше. Открылся проход в широкий зал, утопающий в темноте. Тихоскок мигом навертел мха и ветоши на длинную белую кость, валявшуюся под ногами. Получилось подобие факела. Такой же он сделал и для Белянки. Припрятанное в кармашке огниво помогло ему высечь огонь, хотя разжечь мох оказалось делом непростым. Но вскоре оба факела запылали, осветив стены зала, раскрашенные еще более удивительными изображениями.

Тихоскок протиснулся между каменной стеной и повернувшейся створкой.

- Тихоня, не ходи туда! Там кто-то есть! – испуганным голосом прошептала Белянка.

- Да кто там может быть? – попытался успокоить ее Тихоскок. – Тут тихо, как в склепе. Мне нужно рассмотреть картины на стенах. Они очень важные.

- Что в них может быть важного?

- Посмотри, какие странные существа на них изображены. Так похожи на обезьян! Только большие и без хвостов.

- У них нет хвостов? – удивилась Белянка. – Разве так бывает?

- Я и сам думал, что не бывает, - признался Тихоня. – А шеи у них, шеи-то! Глянь, какие тонкие и вытянутые. Как будто они тянутся, чтобы выглянуть из-под земли.

- Вернее, из-под воды! – поправила его Белянка, протискиваясь за ним вслед. – Видишь, тут нарисовано море? А в нем – затонувший город. Вокруг города вьется дракон. Посмотри! Я же тебе говорила: дракон под водой опутал хвостом весь белый свет.

- Тут речь далеко не обо всем свете, - не желая уступать, заспорил Тихоня. – Он всего лишь сторожит город.

- Город или мир – разница не так уж велика, - так же жарко заспорила с ним Белянка. – А пасть у него как разинута! И язык торчит такой страшный, раздвоенный. Наверняка ядовитый! Как ты думаешь – это правда, то, что тут нарисовано?

- Это не может быть правдой, - ошеломленно проговорил Тихоня, рассматривая изображение. – Это какой-то миф.

- Что тебе еще нужно, чтобы ты наконец поверил? – разгорячилась Белянка. – Все же ясно. Наши древние предки, похожие на обезьян, жили в городе. А потом что-то случилось, и город ушел на дно. Теперь его охраняет дракон. А войти в город можно только через ворота – вот эти, с раздвижными створками. Кажется, они издают какие-то звуки, если я правильно поняла эти линии.

- И открываются они с помощью ключа, - завороженно продолжил Тихоня.

– Вот только где этот ключ?

- Он должен быть где-то здесь! Мне говорили об этом в поселке.

В глубине зала, у дальней стены, утопала во мраке позолоченная статуя сидящего человека. Он вглядывался в темноту невидящими глазами. Тяжелый мраморный постамент возносил его на высоту, до которой трудно было добраться.

- Тихоня, а что это он держит в лапах? – вдруг спросила Белянка.

- Это не лапы. Это руки, - возразил ей Тихоскок.

- Ах, ты такой придира! – хлопнула его по затылку подруга.

- У него в руках ключ! – воскликнул Тихоня. – Наверное, тот самый. Как он мог сохраниться? Его должны были спрятать тут много веков назад.

- В этой пирамиде время как будто остановилось, - сказала Белянка. – У меня мурашки по коже бегут. Кажется, будто мы ухнули куда-то в вечность и никогда не выберемся на белый свет.

- Подержи факел, я заберусь на статую и заберу ключ, - велел ей Тихоня.

- Нет, постой! – испугалась Белянка. – У него за спиной кто-то шевелится.

- Это шевелятся твои мурашки, - рассмеялся Тихоскок и начал карабкаться на высокий пьедестал статуи.

Ключ оказался большим и тяжеловесным. Он состоял из круглой головки, по которой тонкими алмазными нитями шла инкрустация в виде такого же человечка, только не сидящего, а расставившего в стороны руки и ноги. Человечек напоминал звезду и смотрел в сторону стержня, который оканчивался хитрой бородкой.

- Ух ты, какой он тяжелый! – проговорил Тихоня, вынимая ключ из рук статуи. – Это каким же должен быть замок, который он отпирает?

Висящий на его шее талисман «Сила светил» покачнулся, ударился о ключ и издал мелодичный звон. За спиной статуи, в непроглядной тьме раздался какой-то подозрительный шорох, но Тихоня подумал, что это эхо разносит его возню. Неожиданно нога его соскользнула с гладкого позолоченного брюшка изваяния, и он  покатился вниз. Перелетев через покатые колени, он шлепнулся на широкий пьедестал и выпустил ключ из рук. Тот откатился во тьму, прямо за спину статуи.

- Тихоня, осторожней! – не сдерживаясь, выкрикнула Белянка.

Эхо от ее голоса получилось таким гулким, что напомнило раскат грома. Тихоня начал ползать на четвереньках за спинкой статуи, пытаясь нащупать ключ в темноте, и угодил рукой в сплетение прутьев, застеленных мягким мхом.

- Фу, тут какое-то гнездо! – с отвращением сказал он. – Куда я попал?

Неожиданно прямо у него из-под рук выпорхнуло какое-то темное существо. Судя по хлопкам, которые издавали его крылья, оно было больше самого Тихоскока. Он удивленно начал оглядываться по сторонам, но оно промелькнуло так быстро, что Тихоня не успел его разглядеть.

- Фу-ты, ну-ты! – воскликнул он. – Что за тварь тут спряталась? Сердце так и екнуло.

- Забирай ключ, и уходим! – выкрикнула Белянка.

Тихоскок как раз нащупал холодную бородку ключа на дне устланного мхом гнезда. И тут же на голову ему опустилось неведомое крылатое существо. Оно впилось когтями в его загривок и мгновенно прокусило ухо – как раз то, что и без того уже было порвано шпагой.

- Тихоня, атас! – завизжала Белянка. – Это гигантский нетопырь! Он тебя атакует!

- Беги! – завопил Тихоскок, пытаясь стряхнуть с себя летучего кровопийцу.

- Я держу факел! – выкрикнула девушка. – Без него ты не выберешься из этого зала, и упырь тебя высосет!

Схватив ключ за стержень, Тихоня начал орудовать им, как дубинкой. Попадать по нетопырю было трудно – тот плотно сидел на его загривке и не давал как следует повернуться. Но все же после нескольких суматошных ударов Тихоне удалось его сбить. Нетопырь выпустил из зубов его ухо и вспорхнул к потолку.

- Бежим! – заверещала Белянка.

Он спрыгнул с пьедестала статуи, схватил Белянку за ладонь и потянул ее к выходу. Девушка помчалась за ним, сжимая факел, пламя от которого заколыхалось и заплясало на стенах мятущимися тенями. Нетопырь слетел с потолка и сделал над ними круг, но напасть не успел. Тихоня проскочил в дверной проем, вырвал из рук Белянки факел и швырнул его в летучую тварь.

- Закрой двери! – прикрывая глаза ладонями, прокричала Белянка.

Тихоня налег на вращающуюся дверцу, но она застряла, и ему не удалось ее сдвинуть.

- Уматываем по коридору! – завопил он.

Обожженный факелом нетопырь на какое-то время отстал. Они пробежали по коридору, едва освещенному через узкие щели, и оказались на лестнице, ведущей вниз, к выходу.

 

 

- Ты убил его? Ты порвал его на куски? Выдрал его мерзкие хлипкие усики, сломал кости, снял с него шкуру? – визжал Гнилозуб, наскакивая на Твердолоба, растерянно выбирающегося из ловушки.

- Его убьет пирамида, - отстраняясь от брызжущего слюной магистра, произнес охранник. – И вашу белую невесту тоже.

- Никакая она мне не невеста! – приходя в еще большую ярость, завопил Гнилозуб. – Я ее ненавижу! Я мечтаю о том дне, когда выставлю ее шкуру на Рыночной площади!

- В самом деле, будет лучше, если этот еретик со своей подружкой никогда не увидит света, - добавил епископ, натирающий травой синяки на лице. – Они узнали много такого, что не должно стать известным в городе. Ты уж будь добр, голубчик, позаботься о том, чтобы эта парочка навсегда сгинула в каменной горе.

Твердолоб развел лапы в стороны и недовольно вздохнул: «Ох уж мне это начальство!»

- Если б вы видели, сколько костей там насыпано! – пожаловался магистр, щерясь так, что его золотая коронка засверкала под солнцем. – Видать, в середине горы обитает какая-то хищная тварь. Надо бы убираться подобру-поздорову, пока солнце не село. Кто знает, как она поведет себя в темноте.

- Мы еще не добыли лодки, - поддержал коллегу епископ. – Чем быстрее Вещий Крысолап унесет нас с попутным ветром, тем больше шансов, что наши шкуры останутся целы.

В глубине пирамиды что-то с грохотом сдвинулось с места. Камни дрогнули, раздался скрежещущий звук валунов, трущихся друг о друга.

- Слышите? Гора их переваривает, - поднимая вверх крючковатый палец, произнес Твердолоб.

- Бежим! – завопил Гнилозуб, и первым бросился наутек.

Твердолоб с Муровером припустили за ним. Толстые бока магистра колыхались у них перед глазами, слои жира перекатывались под выцветшей шкурой и бултыхались, как будто это катился наполненный растопленным салом пузырь. Неожиданно Гнилозуб развернулся, и с перекошенной от ужаса физиономией бросился обратно. Епископ с охранником не успели остановиться: шарообразная туша магистра сбила их с ног, и они грохнулись в пыль.

Приподняв нос, Твердолоб увидел, как из-за спины Гнилозуба выбегает толпа размалеванных воинов, вооруженных копьями с наконечниками из рыбьих костей. Во главе их неслась еще более крупная, чем магистр, самка с обломком курительной трубки, который она ожесточенно сжимала в кулаке. Позади нее мчался высокий и тощий туземец с черепом суслика на макушке. Но что самое удивительное: череп этот был прикрыт лиловой епископской шапочкой, а воинственные узоры на черной короткой шерсти незнакомца скрывала сутана.

- Ах, вот ты где! – яростно закричал Муровер, хватая незнакомца за полу сутаны и пытаясь вырвать у него из ладоней посох с серебряным навершием. – Отдай! Это мое!

- А-ой! – воскликнула толстая незнакомка, пораженная такой наглостью. – Одежда и посох не могут быть твоими. Их вынес на берег морской прибой. По обычаю, заведенному нашими предками,  все, что выносит на берег водой, принадлежит Племени огненных людей. Да и сами вы попали к нам по воле волны, поднятой дыханием дракона, так что теперь, чужеземцы, вы – наша собственность.

Она остановилась в одном шаге перед распростертым в пыли епископом. Ее спутник с черепом суслика и воины с копьями замерли рядом с ней.

- Что вы собираетесь с нами сделать? – дрогнувшим голосом спросил Твердолоб.

- То же, что и со всеми чужеземцами – скормить летучему упырю, обитающему в каменной горе, - невозмутимо ответил тощий вождь в епископской сутане.

- Ну нет, так мы не договаривались! – выкрикнул кирасир, рывком поднял на ноги Муровера, и, таща его за собой, припустил к пирамиде.

Туземцы подняли в руках копья, заголосили и толпой понеслись за ними.

Гнилозуб намного опередил их. Он забежал в темную арку входа и потерялся во тьме. Отзвуки его топота гулко раздавались под сводами, но через несколько шагов раздался скрежет раздвигающихся каменных створок, что-то тяжелое и рыхлое покатилось вниз по ступеням, ойкая и причитая при каждом толчке, а затем створки ловушки сомкнулись, и в темном коридоре снова повисла глухая тишина.

Твердолоб остановился перед входом, придержал за рваный рукав епископа, готового ринуться в темноту, и проговорил:

- Нет, постойте, ваше святейшество. Внутрь нельзя. Гора нас сожрет.

- А так нас сожрут дикари! – завизжал Муровер, вырываясь и бросаясь вперед.

Он промчался по гулкому коридору и ухнул куда-то во тьму. Твердолоб опасливо посмотрел ему вслед, выскочил из-под арки, и, нервно озираясь на толпу черношерстых преследователей, помчался вдоль ровного каменного уступа, уходящего вверх на недосягаемую высоту.

Солнце уже начинало клониться к закату. Его раскаленный край коснулся верхушек кокосовых пальм, по которым носились крикливые макаки. Пестрые южные птицы возвращались в гнезда, чтобы накормить птенцов, а струящиеся анаконды заползали в глубокие земляные норы.

Но эта картина вечернего умиротворения не радовала Твердолоба. Отчаянно шевеля встопорщенными усами, он завернул за угол пирамиды и понесся вдоль ее южного склона. Лучи солнца ударили ему в спину, сверкнули на кирасе блестящим зайчиком и на миг ослепили преследователей, которые встали, как вкопанные.

- А-ой! Чего встали, как копибары на водопое? Хватайте его! – заорала толстая предводительница, потрясая обломком курительной трубки. – Это не демон, а всего лишь обычный, съедобный чужеземец, нацепивший на себя панцирь, как краб или черепаха!

Толпа туземцев заулюлюкала и понеслась вперед. Но Твердолоб уже успел оторваться. Он бежал, наступая на пятки собственной тени, которая маячила перед ним длинным мятущимся призраком. С южного склона пирамиды спускалась широкая каменная лестница, ведущая на верхнюю площадку. Там виднелись остатки каких-то старинных строений, похожих на храмы. Каменные алтари, на которых в незапамятные времена приносили жертвы, давно высохли и потрескались.

Твердолоб попытался вскочить на нижнюю ступень этой лестницы, однако она оказалась настолько высокой, что он не допрыгнул до ее верхнего края. Пока он возился, преследователи подбежали ближе, и он припустил вперед со всех ног, хотя бежать в тяжелой кирасе и шлеме было непросто.

Едва свернув за следующий угол, кирасир оказался в тени. Ему сразу же полегчало – солнце тут не палило, и не раскаляло его медную кирасу, в которой он уже начинал поджариваться, как в захлопнутой сковородке.  Тут лестницы к вершине пирамиды уже не было, но зато из-под земли зиял темный провал, уводивший куда-то на глубину, в темное чрево каменной горы.

Прятаться в джунглях нечего было и думать – опытные туземцы вмиг выудили бы его из зарослей. Бешено вращая перепуганными глазами, Твердолоб полез в черный ход.

«Забьюсь в какой-нибудь неприметный угол и посижу там, пока эта орава не сгинет, - путано думал он. – Только бы по пути не попалось какой-нибудь западни!»

Аборигены обежали вокруг пирамиды и оказались у ее восточного склона. Чужеземец в черепашьем панцире провалился, как будто сквозь землю. Толстая атаманша недоверчиво заглянула в уходящий под пирамиду проход, покрутила усами и резко отпрянула. Толпа воинов опасливо потянулась назад вслед за ней.

- Вот и славно, - проговорил Неистовый Сусл, поправляя на голове белый череп в лиловой шапочке. – Все чужеземцы – в логове упыря. Нам осталось лишь дождаться темноты и убедиться, что он останется сыт.

 

 

 

Держа Белянку за разгоряченную ладонь, Тихоскок выбежал из пирамиды на белый свет. День начинал клониться к закату, но солнце палило так жарко, что казалось, будто короткий подшерсток на коже начинает дымиться. После холодного сумрака пирамиды выскочить вот так неожиданно на зной было все равно, что из погреба с ледником прыгнуть в горячую печку. Тихоня зажмурил глаза от слепящих лучей дневного светила, опускающегося к темно-синей лагуне прямо напротив центрального входа в пирамиду, и по привычке пробормотал:

- Сила дня, сила ночи!

- Тихоня, атас! – пискнула рядом Белянка.

И тут же в грудь ему уперлось сразу несколько наконечников из заточенных рыбьих костей.

- Только бы они не были отравлены! – воскликнул Тихоня, протирая глаза, перед которыми все еще плясали коричневые круги.

- А-ой! Это отличная мысль! – раздался насмешливый возглас с характерным туземным выговором. – Отравить ему кровь, а после дать высосать ее упырю. Может, хоть тогда кровосос сдохнет?

Белянка испуганно тянула его обратно, и Тихоня отступил на шаг назад. Глаза наконец начали привыкать к свету, и сквозь яркие сполохи желтых лучей он разглядел густую толпу туземцев, обступивших их двоих и ощетинившихся рядами копий. Прямо напротив высился высокий и тощий, как жердь, Неистовый Сусл с черепом суслика на голове. Сквозь лиловую епископскую сутану на его черной шерсти проступал боевой узор, намалеванный самодельными белилами.

- Мы не можем допустить, чтобы демон пирамиды подох, - возразила мужу Огненная Глотка. Она стояла рядом и сосала обломок курительной трубки. – Он охраняет ключ Предков от чужаков. Пирамида не может остаться без стража.

- Ключ теперь у меня! – воскликнул Тихоня, показывая им блестящую головку с алмазными блестками. – А ваш упырь – всего лишь большая летучая мышь!

И тут же ему стало ясно, что он сказал что-то не то. Туземцы испуганно замолчали и втянули головы в плечи.

- Святотатство! – взвизгнул Неистовый Сусл.

Суслочереп на его лбу сбился и съехал набок.

- Он разбудил Стража и стырил реликвию! А-ой! Теперь нам всем хана!

И тут же за спиной у Тихони раздался зловещий хлопот перепончатых крыльев. Из темноты высокой арки показалась тупая скособоченная морда гигантского нетопыря, который подслеповато таращился на дневной свет и порхал под тяжелыми сводами, не решаясь выбраться наружу. Туземцы испуганно завопили и бросились разбегаться. Первым драпанул Неистовый Сусл, подобрав длинные полы рясы – Тихоня не мог не заметить, что от этого он стал похож на его святейшество, перебирающегося через широкую лужу на Рыночной площади.

В мгновенье ока мощеная камнем площадка перед пирамидой очистилась, и лишь одна Огненная Глотка, как ни в чем не бывало, продолжала выситься перед Тихоней с Белянкой.

- А-ой, куда вы рванули, испуганные хорьки? – насмешливо заголосила она, размахивая зажатым в лапе обломком трубки. – Вы что, не видите, что упырь боится  света? Вы же знаете, что днем он не показывает из пирамиды своего тупого рыла. Зато ночью он вырвется на свободу, и тогда беда всем, кто попадется ему на пути. В это полнолуние многие из наших сородичей отдадут свою кровь. Спрятаться от него не удастся, потому что теплую кровь он чует нюхом. Эти дурные чужеземцы разбудили Ночного Стража и навлекли на нас беду, но пусть тогда сами они за нее и расплатятся.

Неистовый Сусл остановился и отпустил полы рясы, которые тут же свалились, взметнув тучу пыли.

- Приказываю взять Белую Чужеземку в заложники! – продолжала вещать его безразмерная супруга. – Если она дорога этому серому охламону, то он сам возвратится в пирамиду, вернет Стражу ключ и накормит его своей кровью. А если он это не сделает, то мы привяжем его девку к обелиску, и когда упырь вылетит, то сразу заметит, что ужин ему уже подан.

Белянка взвизгнула и попыталась улизнуть, но ее тут же схватили и крепко сжали.

- Отпустите ее! – вне себя заорал Тихоскок.

- Отпустим, - невозмутимо сказала Огненная Глотка, вынимая из пасти сломанную трубку. – Когда ты накормишь собой упыря и отведешь от нашего племени беду, которую сам же и вызвал. И если к утру демон так и не появится на этой площади, то мы отвяжем твою альбиноску, и она сможет сама скормить остатки твоей серой шкуры жадной падальщице кара-кара.

Туземцы дружно расхохотались, прислонили Белянку спиной к торчащей посреди площади каменной стреле, и принялись опутывать ее веревками.

Тихоскок растерянно оглянулся. Подслеповатый нетопырь хлопнул крыльями и спрятался во мраке широкой арки. Его не было видно, однако Тихоня нюхом чуял, что кровосос все еще тут и поджидает его в засаде, втягивая своим тупым носом порывы ветра, доносящие до него запах теплой крови.

Ощупав свое порванное ухо, Тихоня почувствовал, что оно все еще не зажило, и кровь продолжает сочиться. Белянку оплетали со всех сторон, она визжала и отбивалась. Тихоскок рванулся к ней, но в грудь ему тут же уперся колючий ряд копий.

- Тебе не туда. Тебе в пирамиду, - заявила ему толстая предводительница. – И помни: после наступления темноты голодный упырь вылетит из пирамиды и высосет из твоей подруги всю кровь до последней капли. А Солнцу осталось бежать по небесной дороге всего три часа.

Тихоскок скрипнул зубами и пообещал:

- Если я выживу, то докажу, что вы совершили ошибку. Потому что рассерженная крыса опаснее нетопыря!

Однако туземцы только заржали над его словами и подтолкнули его к входу острыми наконечниками из рыбьего зуба.

Тихоскок шагнул в мрачный холод тяжелой арки, нависшей над входом в пирамиду. Его усики нервно дергались, словно пытаясь нащупать опасность, а хвост за спиной вилял из стороны в сторону, сметая с земли мелкие камни и пыль. Нетопыря не было видно, однако Тихоне представлялось, что хищник спрятался в темноте, выставив вперед тупую морду с непомерно большими ушами, и жадно ловя раздутыми ноздрями запах свежей крови.

Он остановился, оглянулся назад и жалобно выкрикнул:

- Хотя бы шпагу отдайте!

- Отдам, когда ты сделаешь мне новую трубку! – раздался ему вслед издевательский возглас.

Через десять шагов отблески дневного света остались позади, и он погрузился во тьму. Идти дальше можно было только наощупь, и он позволил себе опуститься на четвереньки, чтобы легче было касаться усами холодного края стен. Неожиданно прямо над его головой раздался звонкий хлопок перепончатых крыльев. Нетопырь спикировал ему на загривок, впился когтями в плечи, а острыми, как лезвия кинжала, зубами вырвал у него из-за пояса тяжелый ключ и победоносно вспорхнул с ним к потолку.

- Стой! Куда? – завопил Тихоскок, подпрыгивая и вцепляясь в кожаные лапы летучего демона.

Нетопырь оторвал его от пола и поднял вверх, однако груз был для него слишком тяжел, и взлететь высоко не удавалось.

- Отдай ключ! – вопил Тихоня, болтая ногами в темноте и пытаясь нащупать опору.

Нетопырь клацнул зубами у него над ухом, но прокусить шкуру у него не получилось.

- Ах ты, тварь! – кричал Тихоскок, которого кровосос нес куда-то во тьму. – Хочешь напиться крови? Так попробуй меня укусить. Но ключ-то тебе зачем, глупая мышь?

Нетопырь не обращал на его вопли никакого внимания – казалось, будто он и не слышит их вовсе. Тихоскок на лету начал раскачиваться, пытаясь дотянуться до стен ногами, и в конце концов ему удалось зацепиться когтями за каменный выступ. Его резко дернуло, раздался скрежет когтей о невидимый в темноте валун, и остановленный на лету нетопырь со всего размаха хлопнулся в пол своим тупым рылом. Тихоскок кубарем покатился по замшелой поверхности коридора, вскочил на ноги, и, победоносно подняв в сжатых ладонях вырванный ключ, завопил:

- Что, съел? А ну, подставляй рыло! Сейчас я тебя разделаю, как жареного хорька!

Голос его с оглушительным гулом разносился во тьме, хотя поджилки у Тихони тряслись: он даже не видел противника, и, говоря откровенно, ужасно боялся атаки, которая могла обрушиться на него в любой миг и с любой стороны. Шерсть его встала дыбом, зубы оскалились, а усики вытянулись в струну. И в этот же самый миг нетопырь налетел на него из темноты и ударил тупым рылом в грудь. Тихоскок опрокинулся и полетел на землю. Спина его хлопнулась о холодный пол коридора, каменные плиты тут же разъехались в стороны, однако в самый последний миг он ухватился за каменный край и повис, отчаянно дергая хвостом. Нетопырь бросился за ним, но не разобравшись в суматохе, влетел в темный провал. И тут же Тихоня оперся хвостом о край створки, резко подпрыгнул и выскочил на твердую почву. Каменные створки ловушки захлопнулись у него перед носом, отрезав нетопыря, запертого в подвале. Тихоня остался один в коридоре и побрел вглубь каменной горы.

 

 

Подвал под ветхой пирамидой был окутан сырым затхлым мраком. В нос бил запах истлевших костей и помета ночных тварей, прятавшихся тут от дневного света. Толстые бока Гнилозуба дрожали то ли от холода, то ли от страха. Сидеть на месте он не мог – ему начинало казаться, что вот-вот прямо ему на голову свалится какое-нибудь мерзкое чудище, и вопьется в его плоть своими окровавленными жвалами. Поэтому магистр поступил так, как поступила бы на его месте любая разумная крыса – он встал на четвереньки и пополз вперед, ощупывая дорогу провисшими усиками.

Занятие это оказалось не из приятных. Кончики усиков попадали то в грязные лужи, то натыкались на чьи-то останки. Вдобавок, они давно потеряли чувствительность, да и сам магистр отвык передвигаться на четвереньках, отчего то и дело стукался лбом о тяжелые колонны, поддерживающие свод.

Пару раз у него за спиной створки ловушки распахивались и на миг освещали подвал тусклыми отблесками далекого дня. Кажется, кто-то даже влетел внутрь и кубарем покатился вниз. Магистр с надеждой пополз обратно и вскоре заметил, что в отблесках далекого света замаячил чей-то силуэт. Кто-то сидел, укутавшись в перепончатый плащ, и дремал, опустив морду в шерстистую грудь.

- Ваше святейшество, это вы? – с надеждой бросил в темноту магистр.

Однако существо не просыпалось. Магистр быстро подполз к нему, тронул усиками, но их чувствительности оказалось недостаточно, чтобы распознать незнакомца, и, тогда магистр пустил в ход передние лапы, гибкие пальцы на которых быстро забегали по бокам темной фигуры. Короткая шерсть, спрятанная под покрывало в виде кожаной перепонки. Морда с тупым носом, прикрытая чем-то, подозрительно напоминающем крыло… Нет, это точно был не епископ.

- Ой, а кто это? – с испугом спросил Гнилозуб, отшатываясь и заваливаясь на задок.

Существо хлопнуло перепончатыми крыльями, подняло морду и втянуло воздух чутким носом.

- Извините, я кажется ошибся! – выкрикнул Гнилозуб и что было духу пополз обратно.

Однако неведомое существо уже пробудилось. Оно глухо ухнуло, взмахнуло крыльями и поднялось в воздух. Гнилозуб услышал над головой хлопки, которыми оно рассекало затхлый мрак пещеры, и припустил назад со всех ног.

Несколько раз стукнувшись головой о колонны, так некстати попадающиеся на пути, магистр нащупал крутую лестницу, уводящую наверх. Ступени были ему по пояс, и забираться на них оказалось ужасно неудобно. Страх не давал ему остановиться. Он вскарабкался на нижний уступ и начал шевелить усиками, пытаясь нащупать, что ждет его впереди. И тут ему прямо в лицо скатился охающий и причитающий клубок дряблых мускулов, обернутых в рваные остатки льняной рубашки.

- Крысолов тебя подери! – завопил клубок голосом, звучащим, как приговор инквизиции. – Кто тут? Сгинь во тьме, злобный демон!

- Сам сгинь! – не помня себя от испуга, завизжал в ответ Гнилозуб.

Оба вцепились друг в друга когтями и покатились по полу, хрустя обломками невидимых в темноте костей.

- Отпусти меня! Я особа духовного сана! Меня нельзя трогать, иначе восемь великих не пощадят тебя, кто бы ты ни был! – заголосил невидимый противник.

- Врешь! Ты демон, притворяющийся святым! Уж я-то знаю, как коварна бывает нечисть, когда задумает подловить предводителя магистрата! – не унимался Гнилозуб.

Изрядно покатав друг друга по хрустящему полу, оба противника разомкнули объятья и бросились в разные стороны, подальше от невидимых страшилищ, нападающих из темноты.

 

 

Тем временем Твердолоб, забившийся в темный угол, сидел и слушал вопли, раздающиеся из глубины пирамиды. Эхо усиливало звуки и разносило их по коридорам, отчего они искажались и становились гулкими и громыхающими.

- Ядро тебе в печень, кто ж это так орет? – ежась, бормотал кирасир себе под нос. – Что за темные духи спрятались в глубине этого каменного подвала?

Идти туда очень не хотелось, но снаружи все еще раздавались подозрительные шорохи – кажется, неуступчивые туземцы еще возились у подножия пирамиды, пытаясь отгадать, куда провалился их пленник. И Твердолоб, опустившись на корточки и скребя каменные плиты кирасой, пополз в темноту, ощупывая своими пышными усами дорогу.

Он забрался уже глубоко под землю, когда гулкое эхо завибрировало под сводами и разнесло приглушенный вопль: «демон»! Охранник остановился, покрутил усами и на всякий случай пополз обратно, и тут его настиг новый, еще более зловещий окрик: «крысолов тебя подери»!

Как и любой порядочный крыс, Твердолоб очень боялся Великого Крысолова, который придет в конце времен и устроит глобальную дератизацию. Поэтому он развернулся и со всех лап дернул обратно, тем более что стесняться было некого. Однако подземные коридоры так петляли и разветвлялись, что он очень быстро заблудился и перестал понимать, в какой стороне выход.

Проблуждав по темным и скользким каменным переходам не меньше получаса, он оказался перед подозрительно знакомой камерой с перекошенными валунами, сквозь которые пробивался луч света. Охранник уже обрадовался и вознамерился отдохнуть в ее стенах, казавшихся особенно широкими после узкой тесноты коридоров. Но стоило ему шагнуть внутрь, как он споткнулся о странное мохнатое существо, спрятавшееся в тени и уткнувшее тупую морду в перепончатые крылья. Существо встрепенулось, всхлопнуло крыльями и взлетело.

- Демон! – завопил Твердолоб, нервы которого и так были напряжены до предела.

Он заметался по камере, надеясь найти из нее выход, и в конце концов выскочил в распахнутые двери, каменные створы которых открывали новый, еще более темный коридор. Перепончатый демон у него за спиной ударился о шипастый потолок, с шумом обрушился на каменный выступ, который вдавился в стену и глухо лязгнул. Тотчас же над головой раздался скрежет, и тяжелый потолок начал сползать вниз, грозя раздавить кирасира в лепешку вместе с его блестящим доспехом.

- Крысодева, спаси меня! – завопил Твердолоб и бросился в темный проем коридора.

Каменные створы дверей у него за спиной хищно хрустели, закрывая едва освещенное пространство камеры. В последний миг из его тусклых лучей вырвался нетопырь, пролетел между смыкающимися камнями и, обогнав Твердолоба, понесся во тьму.

 

 

Просторный подвал под широким днищем пирамиды был огромен. Его подпирали массивные колонны, на которые Твердолоб то и дело натыкался своим звенящим шлемом. Высунуть из-под начищенной каски усы оказалось делом непростым, они торчали в разные стороны и ощупывали усеянный костями пол, а не пространство впереди.

Завывания из темноты продолжали раздаваться, но теперь они приобрели знакомый, сливочно-жирный голос магистра, вскормленного сметаной и жареным салом.

- Твердолобик, приди и спаси меня! – ныл в темноте Гнилозуб. – Как ты мне сейчас нужен!

- Ой, нет, только не это! – пробормотал себе в усы Твердолоб и попытался спрятаться за колонну, благо, в кромешной тьме его все равно не было видно.

Однако при этом он снова въехал в ее шершавые камни своим медным шлемом, отчего тот отчетливо звякнул. Всхлипывающие причитания в дальнем конце подвала  притихли, чтобы через мгновенье разразиться целой волной бурных криков:

- Твердолоб, ты здесь? Отзовись! Я слышу, как ты звенишь!

Неловко поскребывая кирасой о хрусткие кости, наваленные на полу, охранник принялся пятиться задом, и неожиданно ткнулся в чье-то жилистое и долговязое тело.

- Крысолов тебя подери! – раздался испуганный возглас из темноты. – Кто тут? Демон ты или крыса с душой и рассудком?

Твердолоб на всякий случай умолк и не подавал голоса, однако незнакомец потянулся к нему когтистыми пальцами, нащупал медную кирасу и радостно завопил:

- Твердолоб, какое счастье! А за мой тут какой-то вурдалак охотится. Пожалуйста, прикончи его поскорее, Восемь Мудрых это тебе зачтут!

- Ваше святейшество, и вы тут? – смущенно пробормотал охранник и попытался улизнуть в темноту, однако с другой стороны в него тут же впилась еще одна пара жирных и цепких лап, и жаркий голос хозяина зашептал:

- Вот ты где! Наконец-то! Спаси меня, ради всего святого! Меня тут живьем сожрут!

- Кто сожрет-то? – недовольно переспросил Твердолоб, пытаясь отцепиться от его липкой хватки.

- Чудовище, что рыщет во тьме! – заголосил Гнилозуб.

- Пока что вы сами тут рыщите, как пара чудовищ, - ответил охранник. – А ну-ка, взяли друг друга за ручки, как в детстве!

И он соединил ладони епископа и магистра, насильно впечатав одну в другую. Гнилозуб взвизгнул и отдернул руку. То же сделал и Муровер.

- А ну, помирились! Живо, кому я сказал! – прикрикнул на них кирасир.

- Ваше святейшество, это вы? – неуверенно проговорил магистр.

- Да, ваша светлость, я тут. Хвала Восьми Мудрым, вы целы, - растерянно пробормотал епископ.

- Надо убираться отсюда подобру-поздорову, пока мы сами друг друга не придушили, - дрожащим голосом предложил Гнилозуб.

- В самом деле: нечего нам делать в этом подвале, - согласился с ним Твердолоб, подозрительно вглядываясь во тьму. – А то вон сколько костей под ногами. Как бы и свои тут не оставить.

 

 

Гулко хлопая крыльями, нетопырь пролетел под заплесневелыми сводами каменного подвала и учуял в нем сразу трех живчиков, очевидно, предназначенных ему на прокорм. Недолго думая, он впился в того, что казался массивнее остальных. Однако когти заскрежетали по медной кирасе и соскользнули.

Обладатель кирасы метнулся от него прочь и испуганным голосом завопил:

- Алебарда тебе в селезенку! Тут хищник! Он хочет порвать меня на куски!

Нетопырь попробовал цапнуть другого, поминутно вопившего о каком-то великом крысолове. Летуну удалось даже рассечь его жесткий подшерсток в просвете между лохмотьями драной льняной рубахи, но крикун оказался таким жилистым, что нетопырь его бросил. И тут он почуял новую, гораздо более сладкую добычу. В углу темного зала прятался за колонну жирный крысотолстяк, откормленный жареным салом и копчеными колбасками. Нетопырь налетел на него сзади, впился в шерстистый загривок и прокусил ухо.

- Ай! – разинул пасть толстяк, обнажив золотую коронку. – Он хочет высосать из меня кровь! Это вампир-кровопийца!

«И чего он так орет? – подумал про себя нетопырь. – Я просто питаюсь. Ты – мой сегодняшний полдник. Не вопи так, мне сосать неудобно». Но вслух ничего не сказал, потому что нетопыри не разговаривают, а только тихонько попискивают.

И он принялся смаковать жирную, насыщенную углеводами кровь, которой у этого толстяка было хоть отбавляй.

- Толстолобик, спаси меня! – надрывался между тем Гнилозуб. – Эта тварь меня  обескровит! Еще минута – и я дух испущу! Помоги, век тебе не забуду!

Однако верный охранник не торопился на помощь хозяину. Ведь у него не было алебарды, а что может сделать даже самый доблестный воин без привычного оружия? Разве что сдаться. Устав караульной службы так прямо об этом и говорит. Его высокородие должны понять, что мы в такой ситуации ничего поделать не можем. Понять и простить. Ибо обстоятельства, изволите ли видеть, сильнее нас.

Однако Твердолоб не стал высказывать этого вслух. Вместо пустых разговоров он бросился искать выход из темного подвала. Его примеру тут же последовал и Муровер.

Панический ужас перед кровососущей тварью придал охраннику ускорения. В дальнем конце гулкого зала он обнаружил широкую лестницу, уводящую на верхние этажи. Ее ступени были слишком высокими, как будто их высекали великаны для своих исполинских нужд. Приходилось подтягиваться на руках, наваливаться брюхом и карабкаться вверх, так что одолеть их оказалось непросто. Помогало лишь то, что они густо заросли мхом. Изрядно запыхавшись, Твердолоб оказался на следующем этаже, в длинном коридоре, ведущем во тьму. Однако он не мог убежать просто так, не исполнив свой долг. Обернувшись, он во всю глотку гаркнул:

- Сюда, ваше высокородие! Я нашел для вас выход! Срочно спасайтесь!

И тут же припустил наутек – а то кто знает, не привык ли этот летучий вампир охотиться на голос.

Услышав возглас охранника, Гнилозуб стряхнул с себя кровососа и бросился в полутьму. Нетопырь недовольно захлопал крыльями над его головой, возмущаясь тем, что жертва ведет себя неподобающим образом и не дает ему как следует подкрепиться, чем нарушает процесс пищеварения в его тонком кишечнике. Требовалось срочно призвать ее к порядку, и он бросился за толстяком, улепетывающим от него со всех ног и орущим:

- Твердолобик, ты где? Забери меня отсюда, прошу-у-у!

Тупой нос нетопыря тонко чуял, куда несется жертва и где она будет в следующую минуту. Он решил применить свой коронный маневр: обогнать, залететь спереди, и внезапно бросившись по прямой, впиться жертве прямо в морду, отчего она потеряет контроль над собой. Он действительно обогнал толстяка и залетел за большую колонну, поддерживающую тяжелый свод. Однако жертва, не ориентирующаяся в темноте, со всех ног наткнулась на эту колонну, ударилась о нее головой и отлетела назад, распластавшись на каменных плитах пола.

Нетопырь потерял ее из поля зрения. А Гнилозуб тем временем отполз обратно, нащупал в стене пустоту и юркнул в боковой проход, стараясь ползти как можно тише.

Романы и повести